Поиск истины приводит к Всевышнему
Термин “цельное мировоззрение” появляется у П. А. Флоренского (как “жизненная задача”), С. Л. Франка (приравнивает к философии) и А. Белого (по поводу символизма). Все трое шли за Вл. С. Соловьёвым, говорившим о цельном знании как о качественно новом будущем способе познания действительности, синтезе частных методов философии, науки и теологии. В дальнейшем сотни авторов использовали выражение “цельное мировоззрение” согласно собственному интуитивному пониманию, по самым разным поводам. Многие, вслед за Н. Бердяевым, - как комплимент, а некоторые – и вовсе в экзотических словосочетаниях.
Попытка не только вернуть понятие к его первоначальному смыслу, размытому в силу безответственного применения выражения, но и наполнить конкретным содержанием, представляется актуальной в наше время, когда девальвация многочисленных и путаных духовных ориентиров приводит к сомнению в существовании каких-либо ценностей вообще.
Мировоззрение – представление о мире – есть у каждого. Чаще на подсознательном уровне, но любой имеет какую-либо картину окружающего его мира со вписанной в неё собственной персоной. Мало того, каждый не сомневается в адекватности своих представлений тому, что действительно существует. Без этого невозможна даже самая элементарная деятельность. Также подсознательно, но никто всерьез не сомневается в том, что его жизнь имеет смысл. В противном случае человек скончался бы от острого приступа депрессии в течение суток. Понять же смысл своего бытия в мире нельзя, в свою очередь, не имея представления о мире. Принимать мир бессознательно, без анализа и оценки, естественно для животного мира, но не человеческого. Сознательное отношение к двум капитальным вопросам, включающим в себя все частные, а именно: "Что представляет собой мир, в котором я оказался?" и "В чём смысл моей жизни?", предполагает, что "мир" – это всё, что существует, а "моей жизни" – жизни человека вообще. На эти два вопроса и должно отвечать мировоззрение.
Ответов – великое множество. Само их количество свидетельствует об отсутствии универсального, окончательного ответа, удовлетворяющего всех. А ведь вопросы эти предполагают единственный ответ, ибо не может быть нескольких (во всяком случае ощущаемых) миров и двух, противоречащих друг другу, смыслов. Поэтому те, кто выбрал для себя ответ на эти вопросы, отвергают все остальные ответы, как несостоятельные. Вот и получается, что, живя в одном мире (ведь даже если и существует ещё множество миров, мы с вами живём в одном из них – нашем, и именно он нас и интересует), участвуя в одном процессе (недаром есть понятие "всеобщая история"), миллиарды заблуждаются в оценке происходящего и своего в нём участия. Многие считают такое положение нормальным. Оставляя таковых при их несомненном праве, те немногие, продолжающие искать единственно-верный ответ, могут утешиться: он существует. И единственно-верный он не потому, что чем-то лучше всего множества других взаимоисключающих ответов, а потому, что учитывает их как взаимодополняющие.
Подавляющее большинство ответов верны, освещая один из аспектов целого, и неправомерны в своих претензиях на всеобщность, откуда и кажущиеся противоречия. Недоразумения возникают из-за притязаний одного из способов познания на универсальность, или, что то же, попыток разобраться в материале неспецифическим методом (например, рационально доказать существование – равно как и несуществование – души, или вычислить возраст человечества с помощью Библии). Каждый из отвечающих видит какую-то часть проблемы, добросовестно её освещает, но распространяет свою трактовку на всю проблему, почему и вступает в противоречия с другими, освещающими ту же проблему со своих точек зрения и также распространяющими правильную трактовку частного на целое. Такая ситуация была извинительной до недавнего времени, соответствуя периоду накопления знаний. Но уже начался новый (ещё до конца не осознанный) возрастной этап человечества, когда уже можно и нужно делать обобщения.
Человеческая культура, кроме творческого, созидательного аспекта, имеет и познавательную составляющую. В этом смысле удобно разделить ее (схематично и условно, для вспомогательных целей) на четыре крупных части. Не только соседствуя, но взаимопроникая друг в друга, всё же относительно самостоятельно существуют искусство, наука, философия и религия. Такому делению в общем соответствуют познавательные способности человека, условно разделённые на интуитивно-эмоциональную сферу, чувственно-эмпирическую, рациональную (от ratio - разум) и мистическую. Деление это возникло не случайно, его обоснованность подтверждается и строением мира, укрупнённо представленным четырьмя составляющими: переживания человеческой души, материальный мир, общие связи и закономерности явлений, невидимая реальность. Честно проанализировав собственную мировоззренческую позицию, каждый обнаружит себя ближе к одной из областей знания. Более того, обнаружится различное отношение к способам познания и, соответственно, к аспектам мира: от не слишком уважительного до полного неприятия. Эту односторонность, отвлечённость и пытается преодолеть цельное мировоззрение. Четыре части культуры, в том числе как инструменты познания, выросли из одного зерна, где были неразличимо слиты их потенциалы, – мифологии. На этапе самостоятельного развития естественная экспансия и приводит к конфликтам между ними. Но апогей разделения, обособления и стремления к замещению собой всех остальных, пройден. Разделившись при зарождении и развив полностью свои частные возможности, составляющие знания – эстетическая, эмпирическая, рациональная и мистическая – от расхождения переходят к сближению для конечного единения на более высоком уровне, с сохранением собственных приобретений и самобытности, – в цельном знании, что должно произойти в обозримом будущем. Сегодняшнему же этапу соответствует возможность построения цельного мировоззрения, что и отметит начало осознания происшедшей смены направлений от анализа к синтезу (и не только в культуре, но и в эволюции мира вообще). Или начало осознания охарактеризуется выработкой цельного мировоззрения, как угодно.
Как же возможен взгляд, охватывающий мир целиком, во всех его аспектах? Может ли одно объяснение учитывать все мнения, как свои составляющие? Нужна точка зрения, позиция, с которой открывается цельная картина, и понимание того, с чем и как работать для создания этой цельной картины мира.
Мировоззрение – результат обобщения. Какой же материал обобщается? Для искусства материал – мир переживаний личности, для науки – материальный мир, для философии – понятия и их отношения, для религии – невидимая реальность в форме мистических откровений. Во всех случаях материал первичен, не осмыслен, не обработан, представляет собой голый факт. Все области культуры и занимаются тем, что приводят материал в формы, которые могут быть восприняты другими, как что-то организованное, систематизированное, как вывод, результат обработки. Для искусства результаты – произведения всех жанров; для науки – формулы, эмпирические обобщения, технологии, формулировки законов; для философии – варианты взаимосвязей; для религии – религиозные системы, включая произведения религиозных мыслителей. Для мировоззрения материалом обобщений и выводов являются все результаты культурной деятельности.
Необходимо отметить разницу между результатами науки и трёх остальных составляющих культуры. В науке выработана система оценки, критерий истинности, позволяющие не сомневаться в полученных ею результатах. Наука всегда что-то знает наверняка, что-то предлагает в виде теорий, в той или иной степени признанных научным миром, что-то – в виде гипотез. Т.е. результаты науки можно игнорировать, отвергать как не имеющие значения для мировоззрения, но опровергнуть их нельзя. Какая-то часть философских знаний, в смысле неопровержимости, является наукой. Но основная часть философии неотличима от искусства и религии, поскольку оперирует не строгими рациональными категориями, а образами. Поскольку части эти перемешаны, отличить их друг от друга – задача того, кто строит собственное мировоззрение. Любое мнение философа, утверждение религиозного мыслителя, произведение искусства можно принять, либо отвергнуть, поверить автору или нет. Но при построении картины мира все мнения являются объективно существующим материалом, поэтому разница в происхождении результатов областей культуры, как материала мировоззрения, существенного значения не имеет.
Ни одна из областей человеческой деятельности не имеет ни в материале, ни в предполагаемом результате охват всего существующего, каждая ограничена какой-то частью целого. Поэтому метод построения мировоззрения имеет свою специфику. С какой бы стороны мы ни приблизились к материалу, из которого собираемся строить картину части мира, подавляет количество источников информации, её разнообразие и объём. Первое впечатление – никакой жизни не хватит, чтобы составить представление об этой громаде. Блуждая по лесной чаще или лабиринту руин древнего города, невозможно составить представления о лесе или городе. А вот поднявшись над ними, увидев их границы и помня о том, что такое камни и растительность вблизи, получаешь представление и о лесе, и о руинах. Живопись, например, имеет без числа произведений, тысячи авторов, сотни школ и направлений. Однако, увидев некоторые работы части авторов и прочитав часть посвященных ей обзорных статей, вполне представляешь живопись как явление и её место в искусстве. Ознакомившись таким образом со всеми видами искусства, можно составить представление об искусстве в целом как части культуры и истории, его месте и роли. То же – в остальных областях. Имея элементами материала произведения философского, религиозного и художественного, в широком смысле, творчества (в области науки – учебники, статьи соответствующих энциклопедических словарей, проч.) и постепенно отдаляясь от конкретики, воспринимаем материал все более крупными блоками, делаем все более обобщающие выводы, пока не оказываемся в точке, с которой видна вся область культуры целиком. Неразличимость деталей компенсируется широтой охвата.
Метод науки и той части философии, которая является наукой, заметно отличается от метода религии и искусства (включающего значительную часть философии). В науках результаты получаются путем наблюдений, измерений, систематизации, эмпирических обобщений, экспериментов. Научный метод – совокупность приёмов, позволяющих на любой стадии процесса получения результата проверить его на соответствие действительности. Метод философии как науки – построение выводов с постоянным контролем на соответствие их уже сформулированным и несомненным для всех законам разума. Метод философии – составная часть научного. Метод искусства и религии – интуитивное озарение, откровение. Процесс получения результата – творчество личности, субъективное по своей природе. С результатом науки всегда можно вернуться к любой составной частичке материала и проверить их на соответствие друг другу. С произведением искусства или религиозного творчества можно вернуться, строго говоря, лишь к его автору, и убедиться, что А=А, то есть критерий объективой оценки существует только в науке. Если задача строителя мировоззрения – создание произведения искусства, очередного в бесконечном ряду религиозно-философских, а, в общем, поэтических, текстов, претендующих на соответствие действительности с равным правом (или с равным отсутствием прав), то метод художественного творчества подходит. Ни одно талантливое произведение не будет лишним. Если же предполагается, что картина мира должна и может выдержать проверки на адекватность, она должна создаваться научным методом. При этом любые попытки построения иерархии способов познания всегда искусственны, поскольку в живом теле культуры его составляющие равноценны и не существуют друг без друга.
В полной мере это относится и к религиозной составляющей. Действительность идеала, с которым соотносит себя наша потребность в правде, красоте, истине и добре, ощущается нами с такой же достоверностью, как и собственное “я”. Несомненность этой реальности и необходимость вписать её в картину мира, в совокупности с невозможностью объяснения ни философией, ни наукой, ни искусством, не оставляет нам выбора. Поскольку нечто есть, но объяснить это невозможно, мы в это верим. Для удобства назовем “это” духовной составляющей мироздания. То, что постигается она мистически, непосредственно, прежде ощущений и анализа, не должно смущать. В основе эмпирического научного познания лежит именно мистическая идентификация данных наших ощущений с конкретными постигаемыми объектами, вызывающими эти ощущения; и здесь, как известно, мистическая способность нас не подводит.
Осмыслить реальность, лежащую в области веры, невозможно вне терминов религии. Незаменимость религии в формировании отношения к миру доказывается как её возрастом, так и тем фактом, что во все времена не было недостатка в искренних и преданных её сторонниках. Религиозный человек переживает невидимую, но самую подлинную реальность всем своим существом и ощущает и как верховную силу, объединяющую мир в гармоничное целое, и как главную, фундаментальную составляющую своего “я”. Не каждый, конечно, но ведь и не все, к сожалению, рождаются зрячими. И в каком бы соотношении ни находилось количество тех и других, зрячих убедить в несуществовании света невозможно. Адекватное представление о мире необходимо включает в себя его духовный аспект и формируется с учетом достижений религиозной мысли, как незаменимой составляющей культуры. Незаменимой потому, что картина мира, проигнорировавшая любую из четырёх составляющих культуры, обречена на ущербность.
Наличествовавшее до недавнего времени противоречие между научным и религиозным мировоззрением преодолевается явлением, называемым “постатеистическая религиозность”. Понятие “пост-” означает не “после чего-либо”, а следующий этап продвижения, когда то, что преодолено, воспринимается как классика, находящаяся в основе, а не в авангарде развития явления. Атеизм – и в истории идей, и в биографии отдельного человека – явление оправданное и полезное. Он помогает гармонизировать отношения составляющих мировоззрения, превращает религиозность из догматической веры в убеждение, поднимая её, благодаря ответам на сомнения, от “слепой” до осознанной. И в историческом, и в личностном плане постатеистическая религиозность предполагает прошедшее через сомнения, осознанное, учитывающее всю совокупность достижений современной культуры, отношение к религии. Традиционная религиозность в большинстве случаев дает убеждение раньше понимания, но из её глубин временем востребовано движение, сформулированное Рудольфом Штайнером в книге “Философия свободы” (когда он ещё не был ни теософом, ни антропософом): “Мы не хотим больше только верить: мы хотим знать”. С другой стороны, от рациональной составляющей мировоззрения, встречный поток определяет Альберт Швейцер: “Добросовестное, последовательное мышление в результате не может не прийти к живой, логически оправданной, необходимой всем мистике”. На пересечении этих направлений и существует постатеистическая религиозность.